My back pages : Английский


© Bob Dylan

Crimson flames tied through my ears
Rollin' high and mighty
traps
Pounced with fire on flaming
roads
Using ideas as my maps
"We'll meet on edges, soon,"
said I
Proud 'neath heated
brow.
Ah, but I was so much
older then,
'm younger than that now.

Half-wracked prejudice leaped
forth
"Rip down all hate," I
screamed
Lies that life is black and white
Spoke from my skull. I
dreamed
Romantic facts of
musketeers
Foundationed deep, somehow.
Ah, but I was so much older then,
I'm younger than that now.

Girls' faces formed the forward path
>From phony jealousy
To memorizing politics
Of ancient history
Flung down by corpse evangelists
Unthought of, though, somehow.
Ah, but I was so much older then,
I'm younger than that now.

A self-ordained professor's
tongue
Too serious to
fool
Spouted out that liberty
Is just equality in school
"Equality," I spoke the word
As if a wedding
vow.
Ah, but I was so much older then,
I'm younger than that now.

In a soldier's stance, I aimed
my hand
At the mongrel dogs who
teach
Fearing not that I'd become
my enemy
In the instant that I
preach
My existence led by confusion
boats
Mutiny from stern
to bow.
Ah, but I was so much older then,
I'm younger than that now.

Yes, my guard stood hard when
abstract threats
Too noble to neglect

Deceived me into thinking
I had something to protect
Good and bad, I define these terms
Quite clear, no doubt,
somehow.
Ah, but I was so much older then,
I'm younger than that now.

Последние страницы моего
дневника : Русский

© Yell

Багровое пламя звенело в ушах
Гулкими раскатами, и на пылающие
дороги
Набрасывался огонь, отрезая
путь.
Замыслы были моей картой.
"Скоро увидимся на грани", -
говорил я.
И гордость светилась в глазах
на моем мокром от пота лице.
Но я, ведь, был гораздо старше
тогда,
Сейчас я намного моложе.

Осколки былых предрассудков
обгоняли меня.
"Уничтожьте всю ненависть!"
- кричал я.
Ложь о черно-белой жизни
Разрывала мой череп изнутри.
Я грезил.
Мечты о романтических
приключениях мушкетеров
Жили где-то в глубине моей души.
Но я, ведь, был гораздо старше тогда,
Сейчас я уже много моложе.

Девичьи лики устилали путь вперед
От притворной ревности
К зазубриванию политических учений
Древнего мира,
Опороченными евангелистами мертвеца,
О которых, как-то, никто и не вспомнил.
Но я, ведь, был гораздо старше тогда,
Сейчас я намного моложе.

Язык самопровозглашенного
профессора,
Слишком серьезного, чтобы
дурачиться,
Провозгласил, что свобода -
Только равенство в стае.
"Равенство", - я произнес это слово,
Как произносят клятвы на
бракосочетании.
Но я, ведь, был гораздо старше тогда,
Теперь я намного моложе.

Став солдатом, я занес руку,
чтобы ударить
Всех этих приблудных псов,
что учат,
Не ведая страха сделать меня
моим собственным врагом,
Если вдруг я сам начну
проповедовать.
Моя жизнь проходила на гибельных
судах,
Охваченных мятежом от носа до
кормы.
Но я, ведь, был гораздо старше тогда,
Теперь я намного моложе.

Да, моя стража стояла насмерть,
когда абстрактные угрозы,
Слишком внушительные, чтобы их
игнорировать,
Заставили меня поверить,
Что мне есть что защищать.
"Добро" и "зло" я для себя определяю
Вполне четко, так что почему-то,
не остается никаких сомнений.
Но я, ведь, был гораздо старше тогда,
Теперь я намного моложе.